Direkt zum Inhalt | Direkt zur Navigation

    Н.В. Ростиславлева: Традиции индивидуальной свободы в восприятии Максом Вебером России

    ГИИМ: Доклады по истории 18 и 19 вв. – DHI Moskau: Vorträge zum 18. und 19. Jahrhundert, Nr. 18 (2013)

    Н.В. Ростиславлева

    Традиции индивидуальной свободы в восприятии Максом Вебером России

    Abstract

    Im Artikel wird Max Webers Russlandrezeption der Jahre 1905 und 1906 betrachtet. Als zentrale Kategorie, durch deren Prisma der deutsche Gelehrte die Ereignisse der ersten russischen Revolution analysierte, erweist sich die Freiheit. Es zeigt sich, wie die Tradition des frühen deutschen Liberalismus sowie protestantische und liberale Werte, die von der Familie Webers geteilt worden sind, diesen bei der Interpretation dieser Kategorie beeinflussten. Im Artikel wird die Verbindung zwischen Webers Arbeiten über Russland und seinem Werk "Die Protestantische Ethik und der Geist des Kapitalismus" unterstrichen, es wird gezeigt, dass Weber Freiheit im Kontext protestantischer Werte wahrgenommen hat. In dieser Interpretation konnte sie zwischen 1905 und 1907 keine Verkörperung in Russland finden. Die zunehmende Entwicklung des Kapitalismus erschwerte die Verwurzelung der Freiheit in Russland. Ihre Perspektiven schwächten auch die Abwesenheit einer vollwertigen frühliberalen Phase in der Geschichte des Landes.

    Резюме

    В статье рассматривается восприятие М. Вебером России в 1905-1906 гг. Центральной категорией, сквозь призму которой немецкий ученый анализировал события Первой русской революции, является свобода. Показывается, как повлияли традиции раннего германского либерализма, а также протестантские и либеральные ценности, разделяемые семьей М. Вебера, на интерпретацию им этой категории. Подчеркивается связь между работами ученого о России 1906 г. и трудом «Протестантская этика и дух капитализма» и показывается, что Вебер воспринимал свободу в контексте ценностей протестантизма. В такой интерпретации она не могла найти воплощение в России в 1905-1907 гг. Усложняло сценарий укоренения свободы в России нараставшее развитие капитализма. Подрывало ее перспективы и отсутствие в истории страны полноценной раннелиберальной фазы.

    <1>

    Масштаб личности Макса Вебера продолжает поражать исследователей, а утвердившиеся клише не всегда раскрывают тонкое понимание им важнейших событий современного ему мира. Макс Вебер был продуктом своего времени и обстоятельств. «Творческий путь Вебера становится ,зеркальным отражением' социальных условий и противоречий Германской империи времен Бисмарка, нарождавшейся немецкой буржуазии, вынужденной противостоять не только рабочему классу, но и отчаянно борющемуся за свои права юнкерству», 1 - пишет в своем исследовании Е. Кравченко.

    <2>

    Порывистый нрав Вебера предопределил изучение его жизни в ракурсе психоаналитического исследования. Стремление разгадать самобытную масштабную личность ученого, «расколдовать» его мир стало импульсом для исследований о Вебере в современной России, например в работе А.И. Патрушева 2 . В данной статье автор поставила перед собой задачу – показать, как веберовский ситуативный анализ событий 1905-1906 гг. в России, связан с освоением им наследия германского либерализма.

    <3>

    Американский социолог Льюис Козер писал: «Выбор ученым конкретной проблемы и уровень научного объяснения, к которому он стремится, как утверждает Вебер, зависит от ценностей и интересов исследователя. Выбор проблем исследования всегда является ,ценностно-зависимым' […] Не существует абсолютно ,объективного' анализа культурных или социальных явлений, не зависящих от индивидуальных или пристрастных взглядов, в соответствии с которыми они (явления) – явно или скрыто, сознательно или бессознательно – выбираются, анализируются, организуются для их объяснения» 3 . Формирование Вебера как личности и как исследователя во многом позволяет понять, почему события Первой русской революции так сильно заинтересовали ученого.

    <4>

    Либерально-патриотические начинания семьи Вебер прослеживаются еще с начала XIX века. Дед Макса по линии матери Фридрих Фалленштейн во время освободительных войн с Наполеоном был в составе корпуса Лютцова 4 . Его, как писала в своей книге Марианна Вебер, отличала любовь к свободолюбию и тевтонским идеалам 5 . Из-за демократичности и свободолюбия прусское начальство не продвигало Ф. Фалленштейна по служебной лестнице; он выступил c критикой правительства, пережив судебный процесс, но в итоге был оправдан 6 . Бабушка по линии матери была гугенотского происхождения. Она являлась очень глубокой и незаурядной женщиной, как и все ее пять дочерей, включая мать Вебера Елену (1844 г.р.). Семья жила в собственном доме в Гейдельберге на берегу Неккара. Наверху в доме квартировал Георг Гервинус, друг Фалленштейна, ученик Ф. Шлоссера, известный либерал, один из участников бунта геттингенской семерки 1837 г. 7 в защиту конституции Ганновера. В годы революции 1848-1849 гг. он стал членом Ф ранкфуртского парламента, где представлял либеральные силы 8 . Гервинус очень сильно повлиял на развитие Елены и ее интересы, но в итоге женатый Гервинус воспылал к юной девушке страстью. Он стремился подчинить ее себе и даже нашел ей мужа среди своих учеников. Елена была вынуждена уехать в Берлин к своей старшей сестре Иде, бывшей замужем за историком Германом Баумгартеном, известным либералом эпохи революции 1848-1849 гг. Таким образом, мать Макса Вебера в юности испытала серьезное влияние идеалов раннего либерализма, прежде всего либерализма немецкого Юго-Запада 9 .

    <5>

    В Берлине состоялась встреча Елены Фалленштейн с ее будущим мужем Максом Вебером, отцом Макса Вебера-младшего: через несколько недель знакомства состоялась их помолвка 10 . Дед Макса по линии отца был билефельдским торговцем полотном, семью отличала протестантская религиозность.

    <6>

    Конец 1850-х гг. – это время, когда германский либерализм претерпевает серьезную трансформацию: он преодолевал мартовские «руины», т.е. последствия поражения революции 1848-1849 гг., в рамках которой либералам не суждено было создать единое немецкое государство. Гетерогенность раннего либерализма, которому был и присущ и и прусский бюрократический дух, и стремление построить гражданское общество, опираясь на инициативу снизу, начала сглаживаться под влиянием прусской версии либерализма. В 50-е гг. XIX в. Людвиг Август Рохау выступил со своей книгой «Реальная политика», где он призывал либералов опираться в движении к единству на мощь сильного государства 11 .

    <7>

    Начало 60-х гг. XIX в. – время конституционного конфликта в Пруссии, в котором Бисмарк сыграл роль злого демона, пренебрегшего стремлением либералов прусского ландтага – не допустить увеличения военного бюджета. Бисмарк управлял Пруссией до 1866 г. за пределами поля, обозначенного ее конституцией. Данную ситуацию иногда именуют в литературе псевдоконституционализмом 12 .

    <8>

    Макс Вебер-старший занимал должность в Берлинском муниципалитете, редактировал либеральный еженедельник и активно интересовался политикой 13 . Он входил в одну из фракций правого крыла либерализма: эта партия стремилась к сильной королевской власти Гогенцоллернов и одновременно к предоставлению народу гарантированных прав.

    <9>

    21 апреля 1864 г. у четы Веберов родился первый сын, Макс. Его кормилицей, поскольку мать не могла кормить ребенка, была жена столяра-социал-демократа, и в семье, шутя, позже говорили: «Макс впитал свои политические воззрения с молоком кормилицы» 14 . Мать Макса стремилась, со своей стороны, развить в нем христианское благочестие.

    <10>

    В возрасте 18 лет Макс Вебер поступил на юридический факультет Гейдельбергского университета, в котором в свое время преподавали Шлоссер и Гервинус. Гейдельберг был одним из крупнейших городов наиболее либерального региона Германии, великого герцогства Баден (немецкий Юго-Запад). В университете Макс наряду с юриспруденцией изучал экономику, средневековую историю, философию и римское право. По окончании трех семестров Вебер оставил университет и поступил на военную службу в Страсбурге. Здесь проживала семья его дяди Германа Баумгартена, который оставался верен «неомраченному либерализму своей юности» 15 , и Макс попал под его сильное влияние. Со времени пребывания в Страсбурге вплоть до кончины Баумгартена в 1893 г. как об этом свидетельствуют письма Вебера, дядя оставался его главным наставником и доверенным лицом и в политических делах, и в интеллектуальных интересах. Сильное влияние на него оказали и бескомпромиссные религиозные принципы его тетки Иды 16 .

    <11>

    В 1884 г. Вебер вернулся в Берлин и продолжил учебу в Берлинском университете. Необходимо заметить, что еще с середины XIX века Берлин и Гейдельберг были своеобразными антиподами как в плане освоения традиции 17 , так и в контексте интерпретации индивидуальной свободы и гражданского общества, что, на наш взгляд, повлияло на некоторую противоречивость личности и творчества Вебера.

    <12>

    В Берлине Вебер защитил докторскую диссертацию, опубликовал ряд работ о положении сельскохозяйственных рабочих, стал популярен, и в 1896 г. получил приглашение стать профессором экономики в Гейдельберге. В 1897 г. он перенес ужасное потрясение в связи со смертью отца. В течение пяти лет он не мог работать, и только в 1904 г. после возвращения в Гейдельберг из Гарварда Вебер написал ряд важных сочинений по методологии в социальных науках. В 1905 г. была опубликована его «Протестантская этика и дух капитализма», а за ней последовали исследования о развитии политических событий в России – работы «Исторический очерк освободительного движения в России и положение буржуазной демократии», более известное по названием «К положению буржуазной демократии в России 18 ( Zur Lage der b ü rgerlichen Demokratie in Russland ) и «Переход России к мнимому конституционализму»( Russlands Ü bergang zum Scheinkonstitutionalismus " 19 . Обе работы были опубликованы в «Архиве социальной науки и социальной политики» (" Archiv f ü r Sozialwissenschaft und Sozialpolitik "), редактором которого Вебер являлся вместе с В. Зомбартом и Э.Яффе. В предисловии к собранию сочинений ученого эти труды названы В. Моммзеном «важными свидетельствами развития политического мышления Макса Вебера» 20 .

    <13>

    В историографии вопрос о русских штудиях Макса Вебера всегда упоминается в общих трудах о нем 21 , но их анализ нам удалось обнаружить только в работах А. Кустарева 22 . Он же написал предисловие к сборнику, где содержатся сокращенные версии эссе и статей Вебера о России. 23 В монографии А.Б. Рахманова «Социальная философия Макса Вебера. Метаморфозы и кризисы» 24 один из параграфов посвящен анализу работ Вебера «К положению буржуазной демократии в России» и «Переход России к мнимому конституционализму». Анализ «русских штудий» Вебера можно обнаружить также в книге Юрия Давыдова и Пиамы Гайденко «Россия и Запад» 25 . Довольно подробно отношение Вебера к событиям Первой русской революции рассматривается в очерке Д. Дальманна, которым открывается X том собрания сочинений М.Вебера. 26

    <14>

    При этом А.Б. Рахманов утверждает, что «Вебер рассматривает события революции как результат противоречий между классами крупных полуфеодальных землевладельцев (помещиков), буржуазии, крестьянства и рабочего класса», что в этой работе Вебер близок к материалистическому пониманию истории Маркса и Энгельса 27 и не считает религию детерминантой общественной системы, в чем Рахманов видит главное отличие данного труда от «Протестантской этики» Вебера. «Возникает ощущение, что эти работы написаны разными людьми» 28 , – отмечает автор.

    <15>

    А. С. Кустарев по поводу штудий Вебера о России пишет: «На примере России Вебер оценивает возможности зарождения идеологии и практики «свободы не в сфере религиозного переживания, как это было в Европе в эпоху раннего модерна, а в сфере политической программы и политического процесса», а также обращает внимание на переход Вебера в его оценках от осторожного оптимизма к пессимистическим тонам 29 .

    <16>

    В опубликованной на немецком языке книге Юрия Давыдова и Пиамы Гайденко «Россия и Запад», в очерке Ю. Давыдова «Шансы свободы в России. Взгляд Макса Вебера на проблемы революции 1905 г.» утверждается противоположное: работы Вебера о России 1906 г. плодотворно рассматривать в контексте социальной философии Вебера, основные черты которой проявились уже в серии статей 1906. По мнению Давыдова, Вебер задумывал их как часть «Протестантской этики», и именно это обстоятельство нашло выражение в веберовской хронике русской революции 30 .

    <17>

    Д. Дальманн рассматривает данные работы М. Вебера в контексте поражения России в русско-японской войне и связывает возможности распространения свободы с потенциалом свободного экономического развития, противопоставляя ему «авторитарный характер европейского капитализма» 31 . Автор во многом следует логике самого М. Вебера, указывавшего на роль военных поражений в движении к свободе. Немецкий историк также обращает внимание на связь работы «Протестантская этика и дух капитализма» с изучением и представлением Вебером событий русской революции 1905 г. 32 .

    <18>

    В основе обращения Вебера к событиям русской революции лежит ценностно-рациональный подход. Ученый устремил свой интеллектуальный взор к событиям в России сразу же после начала революции 1905 г. За два месяца он выучил русский язык в таком объеме, что смог читать в оригинале русские газеты и журналы. В Гейдельберге в его распоряжении была богатая читальня с периодическими изданиями: газеты «Новое время», «Русь», «Право». Наконец, свою роль сыграла помощь Богдана Александровича Кистяковского, бывшего тогда в Гейдельберге и ориентировавшего Вебера в сложных вопросах. Как уже отмечалось, книга Вебера «К положению буржуазной демократии в России» была впервые переведена на русский язык в 1906 г. и опубликована в Киеве. На эту работу в 1906 г. был представлен отзыв в журнале «Былое», где отмечалось, что автор использовал все имевшиеся в его распоряжении материалы и «пытается, хотя это далеко не всегда ему удается, относиться возможно объективно к ним. Он обнаруживает хорошее, хотя и одностороннее знание русской жизни и в интересных примечаниях к тексту свой работы дает много любопытных даже для нас характеристик русских политических деятелей, органов печати, наконец, различных общественных организаций, например Вольного русского экономического общества» 33 .

    <19>

    Попробуем разобраться, являлась ли категория свободы основой для восприятия Вебером событий П ервой русской революции, если да, то какой ее ракурс был для ученого ведущим в изучении российских дел 1905-1906 гг.

    <20>

    Семья Вебера была либеральной ориентации, приветствовал либеральные взгляд и Макс. Но в его уже зрелых либеральных взглядах, как отмечает В. Моммзен, национальное превалировало над либеральным. Вебер был очень обеспокоен раздробленностью немецкого либерализма, поэтому в его политической системе ценностей главную роль играли нация, власть, культура 34 и с этих позиций он критиковал либерализм вильгельмовской Германии, как и классический либерализм.

    <21>

    Вебера называют идейным лидером группы «либеральных империалистов» 35 . На такой же платформе стоял и его близкий друг Ф. Науман, который стремился возродить либерализм, поставив под его контроль рабочее движение через созданный им «Национал-социальный союз». Но если для Наумана сильное национальное государство в первую очередь - средство для социальных реформ, то для Вебера социальная политика проистекала из национально-политических соображений 36 . Германия должна быть Ма chtstaat (сильной державой) и быть причастной к решению вопросов о будущем мире 37 .

    <22>

    В конце 90-х гг. XIX в. Вебер поддерживал идею создания национальной партии буржуазной свободы, что соответствовало задачам масштабного индустриального развития Германии. Политика подчинения либерализму социального вопроса не удалась. К 1905 г. Веберу уже стало ясно, что шансы на самостоятельную и успешную либеральную деятельность в Германии утеряны. «Трагично и, конечно, символично для фатального положения немецкого либерализма начала XX в., что человек (имеется в виду М. Вебер – Н.Р.) с такими превосходными навыками глубокого политического анализа осознавал, что отрекся от активной политической деятельности в Германии» 38 . В свою очередь Фридрих Зелль отмечал: «В личности и судьбе Макса Вебера выражается символическое величие и провал духовного либерализма в Германии около 1900 г. , его углубленное понимание, твердая воля к истине и неспособность перевести эти познания в действия» 39 . Эта неспособность была во многом присуща германской раннелиберальной фазе 40 . Вполне корректно утверждать, что в либеральных идеях Вебера, в его представлениях о свободе находят отзвуки элементов раннего германского либерализма. Учитывая это, можно более точно интерпретировать особенности восприятия Вебером России. Подход к России в рамках комплекса идей и понимания категории свободы раннелиберальной фазы плодотворен и в том плане, что Россия по уровню своего политического развития в 1905 гг. соответствовала уровню политического развития Германии первой половины XIX века, которая тогда только начала переживать раннеиндустриальную фазу. В России начало индустриализации обычно датируется 80-ми годами XIX в. 41

    <23>

    Классическое выражение свободы в протестантском духе принадлежит эпохе раннего капитализма. В свою очередь, зрелый капитализм объективирует эту свободу в формальные и бюрократические структуры. Но свободе требуется и творческое напряжение, благодаря которому Запад являлся классической манифестацией свободы выбора и самостоятельности действия, подлинного демократического порядка общественной жизни 42 . Вебер отмечал реальность формализации и бюрократизации общественно-политических отношений и писал в работе «К положению буржуазной демократии в России »: «Все экономические знаки указывают на направление растущей несвободы» 43 . Таким образом, свобода и капитализм, по Веберу, - противоположности, и давление зрелого капитализма на демократические институты , на свободную личность повышается.

    <24>

    Поэтому Вебер не случайно высказывается позитивно о проекте конституции партии кадетов на страницах работы «К положению буржуазной демократии в России». По его мнению, этот проект «является симптомом определенного политического образа мыслей наиболее деятельных русских идеалистов - патриотов, лично которым принадлежат все наши симпатии, безотносительно к конечным результатам их труда» 44 .

    <25>

    Вебер отдавал себе отчет, насколько сложны были в то время отношения России и Германии. Он писал: «Одинаковую ненависть к нам питают как русская бюрократия со времен Берлинского конгресса, так и русская демократия без различия оттенков, и это настроение будет продолжительным, потому что внешнее могущество Германии должно надолго остаться досадным бюрократическому национализму, а ее территориальные владения – демократическому федерализму» 45 .

    <26>

    Ю. Давыдов назвал ситуацию в годы Первой русской революции «драмой свободы», «трагедией опоздавшей свободы» и подчеркивал ее антитезу к экономической необходимости 46 . Вебер отмечал: «В русском обществе действуют импортированные новейшие силы крупного капитала, тогда как это общество все еще покоится на фундаменте архаического крестьянского коммунизма. Из истории России были исключены все те стадии развития, на которых сильные экономические интересы собственников служили буржуазному движению за свободу. Нигде борьба за свободу не велась в таких трудных условиях как в России. Нигде она не велась с таким самопожертвованием, и немцы, сохранившие еще какие-то остатки идеализма наших отцов, должны испытывать естественную симпатию к этой борьбе» 47 .

    <27>

    Вспомним доктринерский, оторванный от индустриализма либерализм К. фон Роттека и К.Т. Велькера, Ф.К. Дальмана и В. фон Гумбольдта. Роттек и Велькер вообще понимали свободу как принцип теории естественного права, В. фон Гумбольдт отождествлял свободу с безопасностью и делал акцент на необходимости зрелости индивидуума для свободы, Дальман связывал свободу с традицией и главной ее гарантией считал конституцию. Только в индустриально развитой Рейнской области понимание свободы корреспондировалось с собственностью, промышленностью и утверждением среднего класса, но и там стремились к конституции 48 . Таким образом, между утверждением идеалов свободы и активным процессом индустриализации в Германии пролегает интервал в несколько десятилетий. Свобода должна утверждаться постепенно, а ее главный гарант , по мнению представителей , раннего либерализма конституция.

    <28>

    Вебер понимал, что для России начала XX в. свобода – это еще иллюзия, тогда как для западного общества она стала к тому времени повседневностью во многом благодаря раннелиберальной фазе. Если опираться на методологию самого Вебера, то по мере развития капитализма шел неуклонный процесс общей рационализации жизни и бюрократизации, что угрожало идеалам свободы в России. А. Кустарев полагает , что утверждение свободы в начале XX в. не имело в России никаких перспектив, возможны были лишь благие пожелания, лишенные любой основы 49 .

    <29>

    Поиском крупиц свободы в России и занимался Вебер. По его мнению, Союз освобождения и земское движение – это те органы, которые выступали за либерализацию и подготовку конституции. Ученый отмечал, как в пореформенной России очень неуверенно проявляло себя «либеральное движение и как после развили его съезды» 50 . На этих съездах в 1904 г. была принята конституционная резолюция «11 пунктов» (свобода личности, союзов, собраний, и печати, равноправие граждан, особенно для крестьян.). Эти элементы свободы приветствовались Вебером. Он писал: «В земских съездах рядом с либеральными помещиками находим цвет русской университетской интеллигенции и политической публицистики. По степени своего либерализма и по составу съездов, поскольку возможны такие сравнения, они представляют и самым близким образом напоминают собой предварительный парламент 1848 г. и Франкфуртское, не Берлинское Национальное собрание» 51 . Здесь снова обнаруживается вызов раннегерманского либерализма, ведь именно деятельность Франкфуртского собрания в годы революции 1848-1849 гг. стала кульминацией развития раннелиберальной фазы. Однако известно, что Франкфуртское собрание не смогло утвердить на германском пространстве идеалы свободы. Социальный состав Франкфуртского парламента был аналогичен земский съездам. Вебер замечал: «Собственно буржуазия, именно крупная промышленная в земствах имела мало влияния. Земские либералы были лица обеспеченные, они были носителями социального идеализма, который не легко поддается организации в общественную силу. Т.е. это так называемый второй элемент, но есть еще пролетарская интеллигенция на земских должностях. Это по выражению Плеве, ,третий элемент'. Этот третий элемент образует многочисленную бюрократию и на нем лежит совместно с Управой регулярная работа в земствах» 52 .

    <30>

    Каково отношение Вебера к конституционному проекту группы «Освобождения»? Он «неисторичен» заявлял ученый. Вебер задавался вопросом, а что же собственно в настоящей России «исторического»: «Исключая церкви и крестьянской общины может быть еще абсолютная власть царя, воспринятая от татарских времен, которая в настоящее время после распадения всех органических форм , определивших Россию XVII -го и XVIII -го столетий, висит воздухе и стала совершенно неисторичной. Страна, которая по своим учреждениям едва ли больше, чем столетие назад, представляла собой сильное сходство с империей Диоклетиана, не может в действительности предпринять никакой исторически обоснованной и при этом все же жизнеспособной реформы» 53 , – писал ученый. Вебер явно склонялся к разрыву с традицией. Именно разрыв с традицией – краеугольный камень юго-западного раннего либерализма в Германии.

    <31>

    Но в этом же тексте можно обнаружить и отчетливо выраженное уважение им традиции в процессе продвижения к свободе. Так, Вебер высоко ценил земства за их готовность к денежным пожертвованиям для «идеальных целей» и писал о том, что они «совершенно одинакового происхождения с действиями наших восточно-прусских представителей сословий 1847 г. 54 Уважение Вебера к прусскому либерализму с его выраженным пиететом перед традицией - также особенность понимания свободы великим мыслителем Германии.

    <32>

    Либеральная линия проекта – это упор на самоуправление, и Вебер это акцентировал, поскольку в основе проекта группы «Освобождения» лежит «самоуправление во всех областях государственной жизни, за исключением тех отраслей управления, которые при настоящих условиях государственной жизни необходимо должны быть сконцентрированы в руках центральной власти» 55 . Самоуправление – важная часть проекта конституционного либерализма в Германии, точнее немецкого Юго-Запада, где оно выступало как основа создания гражданского общества 56 .

    <33>

    Очень сложный для анализа – вопрос о всеобщем избирательном праве проекта группы «Освобождение». Вебер отмечал, что это выгодно ее отличает от сторонников цензового и непрямого начала и от антибюрократических славянофильских групп Д.Н. Шипова с их идеей образования из земств совещательного народного представительства, контролирующего финансы.

    <34>

    Но всеобщее избирательное право Вебер рассматривал как «исторический» устой. Он писал: «В России развитие городского среднего сословия в западно-европейском смысле является слабым не только в силу исторических причин, но также и потому, что капитализм также и здесь проник во все слои и всякая попытка выступления за цензовое начало означает для реформистского агитатора: офицера без солдат. Городские рабочие, само собой понятно, никогда не дали бы себя обмануть в этом отношении. Кроме того, в деревнях, где еще сохранилась община, цензовое начало можно было провести только при посредстве самого большого произвола» 57 . Таким образом, казалось, что по Веберу введение всеобщего избирательного права – это защита либерализма, так как не охваченные им рабочие и крестьяне могли бы пользоваться реакцией в борьбе с либерализмом. Но объективно это совсем не так. Давыдов отмечает, что в той ситуации идея всеобщего избирательного права не соответствовала духу либеральной буржуазно-демократической программы 58 . Можно обнаружить это и у Вебера, который замечал. что «самый убежденный демократ или социал-демократ отнесся бы с большим сомнением к вопросу о введении именно этого избирательного права впервые в этой стране и именно в настоящий момент», и далее « и в действительности непосредственным последствиям была бы полная бюрократизация земского самоуправления и при всем признании выдающихся заслуг земцев, так называемого третьего элемента, оно бы все-таки могло быть только предвестником централизации на французский манер» 59 . Именно всеобщее избирательное право в данном контексте – угроза свободе и правам человека.

    <35>

    Права человека связаны и с вопросом о национальностях. Но он в проекте не отражен, хотя очень волновал Вебера, поскольку ученый размышлял о том, что сделало либеральное движение России для демократического разрешения национального вопроса и приветствовал программу польской прогрессивно-демократической партии, которая была родственна программе русского либерализма и выступала за национальную автономию Польши при условии неделимости русского государства 60 . Этот сложный вопрос с трудом коррелируется с программой раннего германского либерализма, который, увы, не занимался решением польского вопроса в Германии.

    <36>

    В проекте конституции не затрагивался вопрос о православной церкви, но Вебер размышлял об этом. Его скепсис относительно православной церкви отчетливо выражен: « прошлое и форма организации православной церкви делает совершенно невероятным – как бы ее не перестраивать – чтобы она наподобие римской церкви смогла проявить себя защитницей свободы против власти полицейского государства. Она удовлетворилась бы большей широтой самоуправления и эмансипацией от бюрократии. 61 Эти размышления ученого заставляют нас вновь вспомнить, что именно в 1905 г. была опубликована его «Протестантская этика», где прослеживается связь религиозности и свободы. Православная церковь, по мнению Вебера, не была союзницей либералов в борьбе за свободу. Он ссылается на Милюкова, заявлявшего, что россиянин безразличен к своей церкви 62 . Во многом мысли о союзе либерализма с протестанской церковью были навеяны личностью пастора Ф. Наумана, друга М. Вебера, а также существованием прочной связи индивидуализма и протестантизма.

    <37>

    Довольно много внимания Вебер на страницах данного сочинения уделил аграрному вопросу, но приветствовал такую аграрную реформу, которая обеспечит неизбежное развитие западноевропейской индивидуалистической культуры 63 . Либералы должны прежде всего обеспечить «этическое уравнение» жизненных шансов, поэтому им следует замедлять аграрную реформу.

    <38>

    Размышления Вебера о России не могли не затронуть отношений либерализма и чиновников. Этот вопрос был актуален для раннегерманской либеральной фазы. В отдельных регионах Германии, в Пруссии, чиновники проводили либеральные реформы, например в 1807-1810 гг., но эти реформы получили оценку как реформы «бюрократического либерализма» 64 и объективно способствовали укреплению прусского абсолютистского государства.

    <39>

    Хотя фразы Вебера о том, что политика провинциального чиновничества привела в дальнейшем к дискредитации всего освободительного движения России, в особенности буржуазно-конституционного антицентралистского либерализма, звучали довольно пессимистично, это, видимо, было общим моментом для либерального движения в России и Германии.

    <40>

    В истории борьбы за свободу в Германии б ыли случаи, в ходе которых двор и чиновничество принимали покровительство либералов, например в годы революции 1848 г. в Пруссии, когда в марте 1848 г. было создано мартовское, т.е. либеральное министерство Кампгаузена- Ганземана, но век его оказался короток: в июне 1848 г. ушел в отставку Кампгаузен, а в сентябре 1848 г. Ганземан. Однако, в отличие от России, в те годы прусская бюрократия не была преисполнена презрением к либералам, поскольку они довольно неплохо обеспечивали потребности нарождавшегося индустриализма. По поводу сотрудничества российского чиновничества с либерализмом Вебер высказывался очень жестко, подчеркивая, что «двор и его чиновничество скорее бы приняли покровительство черта, чем земского либерализма» 65 .

    <41>

    По мнению Вебера, свободе и в России, и в Германии мешал династический принцип. Он замечал, что «хотя положение России кричит о новом государственном муже, но династическое честолюбие при определенном составе правительства оставляет там так же мало места для великого реформатора» 66 . В работе «Переход России к псевдоконституционализму» он добавлял, что чиновники не выдвигают из своей среды «государственных деятелей, способных осуществить большие реформы.» 67 .

    <42>

    На заре либеральной эры чиновники провели реформы в Пруссии. Но это были реформы бюрократического либерализма, защищавшие интересы нации, не подразумевающие разрыва с традицией. Германские реформаторы 1848 г. сумели только задекларировать свой план, но не реализовать его, опять таки в силу проснувшегося династического честолюбия Гогенцоллернов.

    <43>

    Вывод Вебера в целом довольно пессимистичен: «без сомнения верно, что Россия ,незрела' для истинно конституционной реформы, но причиной этого не являются либералы. Ибо при подобных отношениях придется все же сказать, что до тех пор, пока не будут даны совершенно другие «гарантии», не имеет в действительности никакого политического смысла мысль о «соглашении» земского либерализма с правительством» 68 .

    <44>

    Представители российского либерализма не могли поступить бы иначе, как «хранить в чистоте свое знамя». Победа российских либералов не была возможной, поскольку не пройдена так называемая «идеалистическая фаза» в истории русского освободительного движения. Возникает в этой связи вопрос, насколько можно считать раннелиберальную фазу развития, например на Юго-Западе Германии тупиком, как утверждал известный германский историк Л. Галль 69 . В свете рассуждений Вебера о России следует признать, что полноценная раннелиберальная фаза была необходима и, следовательно, продуктивна для утверждения свободы.

    <45>

    В веберовской интерпретации свобода не могла найти воплощения в России, поскольку исходная точка его представлений о ней - протестантский дух. Усложняло бытие российской свободы и нараставшее развитие капитализма. Именно опора на ценности протестантизма позволяла в Германии сохранить значение свободы при капитализме как свободы выбора и самостоятельности действия, что в силу иной традиции было невозможно в России. Все это серьезно осложняло установление в России свободы без разрыва с традицией.



    ranw@mail.ru

    1 Кравченко Е.И. Макс Вебер. М., 2002. С. 6.

    2 Патрушев А.И. Расколдованный мир Макса Вебера. М., 1992.

    3 Цит по: Козер Л.А Мастера социологической мысли. Идеи в историческом и социальном контексте. М., 2006. С. 73.

    4 Корпус Лютцова вошел в истории не только как активный участник борьбы с Наполеоном, но и благодаря тому, что его состав был обмундирован в черную форму, которая была отделана золотыми пуговицами и красными лампасами. Эти цвета стали цветами германского триколора, которые сейчас являются цветами флага современной Германии.

    5 Вебер М. Жизнь и творчество Макса Вебера. М., 2007. С. 9.

    6 Там же. С. 10–11.

    7 О бунте геттингенской семерки см. подробнее: Ростиславлева Н.В. Германские либералы первой половины XIX в. М., 2010.

    8 В книге Елены Кравченко «Макс Вебер» он ошибочно назван Ф. Шлоссером.

    9 Вебер М. Жизнь и творчество. С . 25–26.

    10 Там же . С . 27.

    11 См . Langewiesche D. Liberalismus in Deutschland. Frankfurt / M ., 1988.

    12 См. Либерализм З апада XVII - XX века/ Под ред. В.В. Согрина, А.И. Патрушева и др. М., 1995. С. 84.

    13 Вебер М. Жизнь и творчество. С 31.

    14 Вебер М. Жизнь и творчество. С. 35.

    15 Козер Л.А. Мастера социологической мысли. С. 98.

    16 См., там же. С. 98.

    17 Так, в Гейдельбергском университете школа Тибо ориентировалась на принципы естественного права, направленного на разрыв с традицией, тогда как в Берлине процветала линия «исторической школы права» во главе с Савиньи, не признававшей разрыва с традицией. В баденском либерализме общество не уравнивалось с государством и подразумевалось, что импульсы эмансипации должны исходить снизу, тогда как в прусской версии согласно Гегелю, общество уравнивалось с государством и это выразилось в итоге в склонности прусского либерализма к компромиссам с государством.

    18 Weber M. Zur Lage der bürgerlichen Demokratie in Russland // Weber M. Gesamtausgabe. Bd . 10. Abteilung I . T ü bingen , 1989. Русский перевод: Вебер М. Исторический очерк освободительного движения в России и положение буржуазной демократии. Киев , 1906.

    19 Weber M. Russlands Übergang zum Scheinkonstitutionalismus // Weber M. Gesamtausgabe. Bd. 10. Abteilung I. Tübingen, 1989.

    20 W. Mommsen. Vorwort // Max Weber. Gesamtausgabe. Bd. 10. Abteilung I. Tübingen, 1989. S. VII.

    21 Kaesler D. Max Weber. München, 2011. S. 68.

    22 Кустарев А.С. Начало русской революции: версия Макса Вебера // Вопросы философии. 1990. № 8. С. 119–130; он же. Макс Вебер о модернизации русского самодержавия // Полис. 2006, № 2. С. 66–76.

    23 Кустарев А.С. Предисловие // О России. М., 2007.

    24 Рахманов А.Б. Социальная философия Макса Вебера. Метаморфозы и кризисы. М ., 2011. С . 165–192.

    25 Davydov Jurij, Gaidenko Piama P. Rußland und der Westen. Frankfurt/M., 1995.

    26 Dahlmann D. Einleitung // Weber M. Gesamtausgabe. Bd. 10. Abteilung I. Tübingen, 1989. S . 1–54.

    27 Рахманов А.Б. Указ. соч. С. 173.

    28 Там же. С. 183.

    29 Кустарев А. Предисловие // Вебер М. О России. М.. 2007. С. 7.

    30 Davydov J ., Gaidenko P . Ru ß land und der Westen. S . 73.

    31 Dahlmann D. Einleitung. S. 2–3.

    32 Там же . S . 4–5.

    33 Вебер М. Исторический очерк освободительного движения в России и положение буржуазной демократии. Киев, 1906. форзац.

    34 Mommsen W. Max Weber und die deutsche Politik.1890-1920. T ü bingen , 1974. S . 90–96, 132–133.

    35 Патрушев А.И. Пути и драмы немецкого либерализма // Либерализм Запада. С .87.

    36 Mommsen W. Max Weber und die deutsche Politik. S. 136–137 .

    37 Там же . S. 69.

    38 Там же . S. 140.

    39 Sell F. Die Tragödie des deutschen Liberalismus. Stuttgart, 1953. S 310.

    40 См. Ростиславлева Н.В. Германские либералы. С. 41–162, 322–367, 411–424.

    41 См., Грегори П. Экономический рост Российской империи (конец XIX – начало XX в.). Новые подсчеты и оценки. М., 2003. С. 18. Автор статьи писал: «В России индустриализация началась по-настоящему только в 1880-е гг.».

    42 Davydov J., Gaidenko P. Rußland und der Westen. S. 74.

    43 Weber M. Zur Lage der bürgerlichen Demokratie in Russland // Weber M. Gesamtausgabe. Bd . 10. Abteilung I . T ü bingen , 1989. S . 270.

    44 Вебер М. Исторический очерк освободительного движения в России. С. 8. (далее - К положению буржуазной демократии) .

    45 Там же. С. 9.

    46 Davydov J., Gaidenko P. Rußland und der Westen. S. 7 5– 76.

    47 Вебер М. Переход России к псевдоконституционализму // Вебер М. О России. М., 2007. С. 103–104.

    48 См. об этом подробнее: Ростиславлева Н.В. Германские либералы.

    49 Кустарев А. Макс Вебер о модернизации русского самодержавия // Полис. 2006. № 2. С. 74.

    50 Вебер М. К положению буржуазной демократии. С. 15.

    51 Там же. С. 18.

    52 Там же. С. 19.

    53 Там же. С. 21.

    54 Там же. С. 22. Имеется в виду прусский соединенный ландтаг 1847 г .

    55 Там же. С. 25.

    56 См.: Ростиславлева Н.В. Либерализм и формирование гражданского общества в Германии в первой половине XIX в. // Право на свободу : материалы междунар. конф., 29-30 окт. 1998 г. "История борьбы за свободу в XVII – XX вв.". М., 2000. С. 178–185.

    57 Там же. С. 27.

    58 Davydov J., Gaidenko P. Rußland und der Westen. S . 84.

    59 Вебер М. К положению буржуазной демократии. С. 30–31.

    60 Там же. С. 37–39.

    61 Там же С. 54–55.

    62 Там же. С. 58–60.

    63 Там же. С . 128–129.

    64 Langewiesche D. Liberalismus in Deutschland. S. 18 ; Wehler H.-U. Deutsche Gesellschaftsgeschichte. 1700-1815. Bd. 1. M ü nchen , 1987. S . 397.

    65 Вебер М. К положению буржуазной демократии. С. 137.

    66 Там же. С. 138–139.

    67 Вебер М. Переход Росси и к псевдоконституционализму. С. 102.

    68 Вебер М. К положению буржуазной демократии. С . 140.

    69 Gall L. Der Liberalismus als regierende Partei. Wiesbaden, 1968. S. 46.

    Lizenzhinweis: Dieser Beitrag unterliegt der Creative-Commons-Lizenz Namensnennung-Keine kommerzielle Nutzung-Keine Bearbeitung (CC-BY-NC-ND), darf also unter diesen Bedingungen elektronisch benutzt, übermittelt, ausgedruckt und zum Download bereitgestellt werden. Den Text der Lizenz erreichen Sie hier: http://creativecommons.org/licenses/by-nc-nd/3.0/de

    PSJ Metadata
    Natal’ja Rostislavleva
    Традиции индивидуальной свободы в восприятии Максом Вебером России
    Im Artikel wird Max Webers Russlandrezeption der Jahre 1905 und 1906 betrachtet. Als zentrale Kategorie, durch deren Prisma der deutsche Gelehrte die Ereignisse der ersten russischen Revolution analysierte, erweist sich die Freiheit. Es zeigt sich, wie die Tradition des frühen deutschen Liberalismus sowie protestantische und liberale Werte, die von der Familie Webers geteilt worden sind, diesen bei der Interpretation dieser Kategorie beeinflussten. Im Artikel wird die Verbindung zwischen Webers Arbeiten über Russland und seinem Werk „Die Protestantische Ethik und der Geist des Kapitalismus“ unterstrichen, es wird gezeigt, dass Weber Freiheit im Kontext protestantischer Werte wahrgenommen hat. In dieser Interpretation konnte sie zwischen 1905 und 1907 keine Verkörperung in Russland finden. Die zunehmende Entwicklung des Kapitalismus erschwerte die Verwurzelung der Freiheit in Russland. Ihre Perspektiven schwächten auch die Abwesenheit einer vollwertigen frühliberalen Phase in der Geschichte des Landes.
    de, ru
    CC-BY-NC-ND 3.0
    Neuere Zeitgeschichte (1945-heute), Neuzeit / Neuere Geschichte (1789-1918), Zeitgeschichte (1918-1945)
    Russland
    Ideen- und Geistesgeschichte, Politikgeschichte, Sozial- und Kulturgeschichte
    20. Jh.
    4076899-5 118629743 4018326-9 4029577-1 4035582-2 4047538-4 4049716-1 4263043-5
    Max Weber, Erste russische Revolution, deutscher Frühliberalismus, persönliche Freiheit Макс Вебер, Первая русская революция, ранний германский либерализм, индивидуальная свобода
    1905-1907
    Russland (4076899-5), Weber, Max (118629743), Freiheit (4018326-9), Kapitalismus (4029577-1), Liberalismus (4035582-2), Protestantismus (4047538-4), Rezeption (4049716-1), Wertidealismus (4263043-5)
    PDF document rostislavleva_konzepte.doc.pdf — PDF document, 394 KB
    Н.В. Ростиславлева: Традиции индивидуальной свободы в восприятии Максом Вебером России
    In: Vorträge des Deutschen Historischen Instituts Moskau
    URL: https://prae.perspectivia.net/publikationen/vortraege-moskau/rostislavleva_konzepte
    Veröffentlicht am: 23.09.2013 09:50
    Zugriff vom: 07.04.2020 09:25
    abgelegt unter: